Был такой заместитель мэра Иосиф Орджоникидзе, какова его судьба сейчас? Он где-то живет, где-то существует, отправился в отставку, ничего про него неизвестно. Примерно то же будет и с другими членами лужковского клана. А почему Орджоникидзе интересен? Два года назад в газете Georgian Times были опубликованы данные о самых богатых грузинах мира. На первом месте был покойный Бадри Патаркацишвили с состоянием порядка 14 миллиардов долларов, где-то наверху был Зураб Церетели, а пятую строчку занимал скромный заместитель московского мэра Иосиф Орджоникидзе с состоянием в 1 миллиард долларов. Вот, собственно говоря, и интересно: как человек, у которого нет бизнеса, который пришел в московское правительство из комсомольцев и никогда никакой самостоятельной экономической активности не проявлял, – как он мог заработать один миллиард, зарплата у него была такая, что ли? Вряд ли. Тем, кто понимает, как устроено московское правительство, известно достаточно хорошо, что он в частности курировал вопросы контроля над игорным бизнесом, ну а все остальное легко достраивается исходя из представлений о том, как функционирует власть в Москве, да и в России. Когда все это было опубликовано, когда стало ясно, что г-н Орджоникидзе дискредитирует московское правительство, его тихонько убрали в отставку. Никаких расследований, судебных преследований не было – просто убрали из центра общественного внимания, и все про него забыли. Он сейчас живет в обнимку со своим миллиардом непонятно где, непонятно как, может быть, в другой стране.

Примерно на это же рассчитывают другие люди из окружения Лужкова, понимающие, что их политическая лояльность покупается их же правом на коррупционные действия. Это тот самый случай, когда коррупция является системообразующим фактором.

Такая вот коррупционная модель: с одной стороны, тебе позволяют обогащаться безо всяких приличий, с другой стороны, ты таким образом делаешься сильно зависимым от начальства - в любой момент, если ты начнешь вдруг возбухать, тебя могут посадить. Ты послушен, лоялен и богат. Главный секрет нынешней властной вертикали заключается в коррупционной лояльности чиновников. И все играющие в эту игру прекрасно знают ее правила.

Если называть персонажей, то на г-не Цое номенклатурная деградация отразилась сильнее всего. А если говорить о кадре в кинематографическом смысле, то перед глазами картинка – выход Лужкова в массы в 1999 году, еще до появления Доренко. Он уже явно шел в Кремль, и его выход в массы мне запомнился тем, что вся его свита, все они были в кепках. Не носивший кепки не имел никаких кадровых перспектив. А еще песня про кепочку, которую они исполняли как гимн, я это слышал.

Проблемы нарастают, тем не менее большая часть населения считает, что деваться некуда, надо выбирать Лужкова или человека близкого к нему и похожего на него. Хотя в принципе горожане оценивают деятельность мэра скорее средне, чем хорошо: доля тех, кто оценивает его хорошо и очень хорошо, в 2003 году составляла две трети московского населения, а сегодня это лишь 40%, и в общем тех, кто оценивает его политику средне и ниже среднего, существенно больше.

Это раздвоение между сознанием остроты проблем и необходимостью выбирать тех, кто не справляется с ситуацией, это какая-то внутренняя драма, внутренняя болезненная пружина сегодняшнего существования людей в Москве. С одной стороны, проблемы нарастают, с другой, что-то с ними делать, находить людей, которые могут что-то изменить – вещь неразрешимая. Вот в такой странной ситуации пребывают москвичи: властью недовольны, но не видят тех, кто смог бы вести другую политику, кроме тех, кто уже у руля.

За эти почти 20 лет мы наблюдали несколько Лужковых. Первый Лужков, тот, который был избран еще Моссоветом, прислушивался и к Моссовету, и к депутатам, и к общественности. Хотя некоторые принципиальные для себя вещи он отстаивал жестко, пример тому – скандал в 1993 году, связанный с назначением руководителя столичного УВД. Возникло расхождение по кандидатуре между Лужковым и депутатами, была голодовка, это был один из первых конфликтов в начале 90-х. Но все-таки тогда Лужков еще был в контакте с общественностью и, наверное, больше думал о Москве, чем о себе. Москва действительно преобразилась к 1994-95 годам, по сравнению с 92-м ее было не узнать.

Но дальше и для Лужкова, и для его окружения возобладали интересы и методы старой бюрократии. Команду-то он собрал новую, сильную, тогда еще молодую, но по сути, по менталитету она от старой бюрократии не очень отличалась, да и вошли в нее члены райкомов, горкомов и т.д. И это был уже другой Лужков, который изо всех сил стоял стеной против самоуправления в Москве. К 2000 году нам с огромным трудом, через Верховные суды, удалось пробить в городе местное самоуправление. Был и такой момент: Мосгордума преодолела вето мэра на льготы ветеранам на оплату жилья. Москвичам вбивали в голову, что это Лужков им помогает, но это было не так просто. Однако тогда с Лужковым еще можно было спорить, вести диалог. В Мосгордуме уже тогда преобладало лужковское большинство, но все-таки можно было что-то обсуждать и чего-то добиваться, тебя еще слышали, возражения еще принимались.

Потом случился кризис 1998 года, и в последующие два года стали бурно расти цены на жилье. Тогда Батурина перевела свои капиталы в строительство, и это был уже третий Лужков. Именно тогда в Москве были уничтожены те достижения местного самоуправления, которые появились в начале двухтысячных, а в 2008 году самоуправление лишили последнего права – права согласовывать градостроительные проекты. Это был Лужков, который царствует до сих пор, тот, который приносит Москве уже только вред – уничтожает демократию, уничтожает город, и все это ради сверхприбыли строительного комплекса. Как раз под эти нужды с 2002 года расцветает точечная застройка.

Сегодня мы выступаем в поддержку руководителя комитета рекламы Владимира Макарова, которому предъявлено обвинение (в предоставлении незаконных льгот на размещение рекламы на сумму 131 млн рублей. - Ред.). Это все необоснованно. Ему предъявлено обвинение по превышению своих полномочий. Это странная формулировка. Я готов помогать следствию, если чиновник действительно виновен, а если нет? Сколько у нас таких случаев было? Все эти обвинения, считаю, на совести наших правоохранительных органов. Я не могу говорить, что система городского управления честнейшая и чистейшая. Мы же живем в реальном мире. Коррупция тоже является реальностью, однако ничем не обоснованный алармизм - это не то, что поможет нам эффективно работать. Обвинения наших чиновников - это вранье тех, кто хотел бы очернить город и городских руководителей. Я не буду говорить о строителях (коррупционный скандал в Жилищном департаменте. - Ред.), там вообще ерунда какая-то. Один чиновник требовал взятки, но это же мелкое мошенничество, которое правоохранительные органы возвели во вселенский уровень.

Я уверен в том, что вся система правительства Москвы работает чисто и прозрачно.

...Столичным властям было "все можно" с прилагающимся "и за это ничего не будет" при полном попустительстве, если не с благословения, властей российских. Потому что и они, строго говоря, такие же, в буквальном смысле одним мирром мазаны. И потому, что так было удобно. Или выгодно. Или и то, и другое вместе. И потому, что у нас в стране это в принципе нормально. И почему нет? Если избирателям-налогоплательщикам все равно фиолетово?

Честно говоря, мне давно казалось, что Ю. М. немножко не в себе. Если даже отбросить предполагаемые эстетические преступления против человечества, которые регулярно вменяет ему в вину прогрессивная общественность (в конце концов таков его вкус, и его город по-своему прекрасен, как улей в кепке), то приходится вспомнить его нерегулярные, но всегда запоминающиеся выступления на политические, философские и отвлеченные темы.

...Мэр готовится к войне. Или к сделке, которая его устроит. Что, впрочем, одно и то же для человека из большого бизнеса.

Обычно столь долгую политическую жизнь на хозяйственной платформе называют результатом бесконечного конформизма. Но как раз конформистом Лужков не был никогда.
...Российская власть сама создала все условия для появления мэра-самодержца, которого совершенно невозможно запугать, подвинуть и уж тем более снять с должности.

Я не удивлюсь, если Юрий Лужков действительно имеет поддержку более половины московских избирателей – в коррупционные отношения в России и ее столице завязано плохо представимое число москвичей, крайне высокое – в системе взаимного грабежа, созданной им, миллионы людей, устраивающих свое благополучие на том, что так робко пытается бичевать "Солидарность". Они лучше, чем критики, знают, как обстоят дела на самом деле – в этом смысле ситуация, до которой мы докатились, до боли напоминает поздний СССР, из которого значительная часть Москвы так и не выросла. Юрий Лужков – не исключение, не паршивая овца, а правило и лучший представитель общества, не отделенного от элиты. Не стоит картинно удивляться тому, что президент России Дмитрий Медведев допускает существование этого исключения. Юрий Лужков – один из столпов российского правящего режима. Свержение его честными "профессионалами", которым Немцов со товарищи объявляют себя, невозможно, даже если бы "Солидарность" действительно состояла из профессионалов кристальной честности. Хотя бы потому, что при всех разногласиях с Путиным и Медведевым реальность, в которой существует российская элита – это реальность Москвы, которая ее полностью устраивает, как устраивает она множество обитателей города.

Юрий Лужков родом как раз из девяностых, которые были и временем формирования олигархий - в частности, региональных, - и эпохой, когда выборы и референдумы были частью жизни страны. Но московское всевластие, отсутствие политической конкуренции (кстати, по объективным причинам - достойных соперников просто не появилось), развращенность рептильностью подконтрольных СМИ сделали его неспособным к борьбе на федеральном уровне. В 1999 году Доренко старался зря. Лужков просто не вступил в борьбу.

Все после этого - угасание. Но одно бесспорно: все хорошее и все плохое, что Лужков сделал на своем посту, обусловлено тем, что он всегда связывал и свою самооценку, и свою репутацию, и свои собственные политические и иные выгоды с благополучием Москвы. И это главное, что отличает его от путинской элиты, для которой страна - нечто лишнее. Он кто угодно, но не откупщик, поставленный на кормление, не временщик. Созданная им система чиновничьего управления Москвой не менее порочна, чем в других регионах, но, в отличие от многих других, эффективна и полезна для субъекта федерации, а не только для его властей. И сломать эту систему будет легче, чем построить что-то новое.

Закон о монетизации льгот – вы помните, как вся страна стала на уши - в Москве Лужков это не стал проводить. То есть, помимо очевидных недостатков, связанных с засильем строительного комплекса, с чудовищной бюрократией в Москве, и так далее – об этом мы все время говорим - есть и определенные достоинства. Если мы говорим - все, давайте, Кремль, убирайте Лужкова и ставьте кого хотите, потому что влиять мы не можем – нет выборов мэра. Так могут поставить такого человека, который все эти завоевания ликвидирует, и даже, скорее всего, это сделает. Потому что у Лужкова есть политический вес, он может сопротивляться давлению сверху по таким, например, социальным вопросам. …лучше тот мэр, которого три раза избирал народ, чем тот мэр, которого назначили сверху и которого народ никогда не избирал. Кстати, перечислялись различные альтернативы Лужкову на этот пост – их 5 или 6 называлось - для меня лично ни одна из этих кандидатур не была более приемлема, чем Лужков.

Отлично знаю, как работает эта властная вертикаль, исходя из опыта работы в столице. Префектов в Москве назначает мэр. Префекты являются членами правительства, имеют широкую степень свободы в своих решениях, но назначаю их я, как мэр, что и делает вертикаль власти, систему управления в Москве завершенной, - по сути формируют эффект единой команды, где не возникает ситуаций неподчинения уже принятым решениям. Причем решениям, подчеркну, принятым совместно. Префект может и должен вносить свои предложения, высказывать и защищать свою точку зрения, но когда задача сформирована, он обязан ее выполнять, понимая свою соподчиненность общей системе управления. У нас в стране до недавних пор подчиненность регулировалась только с помощью трансфертов - даст центр денег или нет. А не даст, так и трава не расти. А будет еще и административная подчиненность, и на данном этапе развития страны это правильно.

Я могу сегодня сказать о своих планах - я работаю на посту мэра до конца 2007 года, до истечения установленного законом срока полномочий. Потом я его покину. И конечно, мне хотелось бы, чтобы человек, который станет мэром, продолжил то, что начал я. Вы знаете, что мы затеяли несколько крупных проектов вплоть до 2010 года и дальше. И, конечно, надо уже сейчас думать над кандидатурами преемников, искать их в своем коллективе. Для меня главное, чтобы начальником Москвы стал созидатель. Человек, который любит людей. К сожалению, далеко не у каждого крупного руководителя есть это абсолютно обязательное, как я считаю, для мэра города качество - любить людей.

Отчетливое стремление Юрия Лужкова защищать наследие определялось своеобразной структурой постсоветской легитимности. Он возвращал Москве дореволюционный облик, как бы залечивая раны большевистского вторжения: реконструировал Центр, заново отстраивал храм. Он шел по пути мэрства (напомню, что в свое время был отчетливый прицел на более высокую власть) как собиратель русских земель вокруг Москвы, как наследник и продолжатель дела и Юрия Долгорукова (850-летие Москвы), и Петра Великого (монумент), и Пушкина (юбилей). Но эта программа себя исчерпала. Юрию Лужкову больше не нужна историческая легитимность - он уже сам себе история.

Нет сомнения, что и Юрий Лужков, и Владимир Ресин, и вообще вся верхушка московской власти принадлежат к героическому поколению 1990-х годов. Это весьма специфическое поколение, которое можно встретить в любой области власти или бизнеса. Ему присуще несколько важных черт. Во-первых, авантюризм. Они искренне уверены, что нет ничего невозможного, что любые запреты, существующие в обществе,— это хлам, инерция, и их как минимум стоит попробовать на устойчивость: выстоят, значит, правильные, рухнут, значит, фуфло. Во-вторых, недоверие к любым авторитетам. Они готовы слушать, но всегда думают, что их хотят надуть, запудрить мозги, навязать бессмысленные траты, и поэтому надо все решать самому. Инструментом решения является интуиция, внутреннее ощущение, что вот этот эксперт вот здесь врет, вот тут пытается выгадать, вот тут украсть. И наконец, известный романтизм. Они могут изводить миллиарды долларов на совершенно идеалистические цели вроде восстановления храма Христа Спасителя, их интересуют не столько деньги, сколько возможность с помощью этих денег менять мир.

Если бы мне предложили стать директором крупной нефтяной компании, может быть, я бы тоже полюбил это занятие и летал бы красиво на частном самолете. Но мне почему-то все время достаются сложные задачи, за которые никто не берется.К тому же у меня за спиной пять с половиной лет госслужбы. С формальной точки зрения я ушел на более низкую должность, но категория меня интересует только в отделе мясной продукции. Для меня важно, что Юрий Лужков - серьезный руководитель, у которого есть чему поучиться.

Сейчас, чтобы подняться, мало быть гнусью – нужно быть еще и СЕРОСТЬЮ. Причем природной, "настоященской" - спектаклем тут никого не обманешь.
...Гнусность и серость не то чтобы рядом вместе не лежат, но совместимы не механически – настоящего мерзавца обычно тянет на ХУДОЖЕСТВО. Хочется раззалупиться, поглумиться, "щипануть с вывертом". Сейчас же требуются человечки без художнической жилки. Чтоб делал что скажут и не художничал. Этого не надо. Сверчок должен быть прикручен к шестку и пуще всего бояться слететь с резьбы.
Поэтому Митволь со своими шашлычками (сменой названия шашлычной "Антисоветская". - Ред.) может и пролететь. Вроде и правильно мужик все делает, да слишком ярко. Есть в этом какая-то инициатива, ЗАЯВОЧКА какая-то. А нам таких, с заявочками, не нать. Не то время, товарищи, время не то.

В самом начале Лужков действительно спас Москву. После того как соратник Чубайса трагически погиб в автокатастрофе на МКАДе (который еще не был МКАДом), приватизация в Москве пошла не по бесплатному пути, а за деньги, и после этого Москва стала собственно Москвой, а не некоторым аналогом Питера. Но все благие намерения уже давно прогнили, и осталось царство, которое процветает сто лет, царство бессмысленной и бессвязной бюрократии.

Один из примеров: у нас во дворе с нарушением закона снесли все "ракушки", вместо них сделали газончики, для чего пришлось снести бетонные основания и насыпать землю, через два дня после этого снесли газон и оборудовали стоянку для автомашин на то же самое количество машиномест. Понятно, что таким образом списывались деньги и не более того, но это было очень забавное зрелище и очень наглядный пример того, как ведется хозяйство в городе.

Один мой знакомый, очень пожилой и очень умный человек, наблюдал однажды точечную застройку, которую начали делать внутри его дома. Дом стоит квадратиком, а внутри стали возводить 22-этажную башенку. Туда ходил Митрохин, водил с собой Платонова, но успехом их походы не увенчались. Глядя на все это, он сказал следующее: люди, которые это делают, не хотят и даже не планируют жить в этом городе.

И вот это – квинтэссенция политики Юрия Михайловича Лужкова в настоящее время: они все живут за городом, и ни они, ни члены их семей не планируют жить в городе, они выше этого. Они, "семья", очень наглядно демонстрируют, что они не хотят здесь жить – и плевать, что будет происходить с "лохами" (выражаясь их языком), которые здесь живут. Почему так происходит – это вопрос для социального психопатолога или социального патологоанатома.

В сегодняшней ситуации эффективным решением проблем центра Москвы является введение системы управления по аналогии с лондонским Сити, где существует свой руководитель, не подчиняющийся главе города. Фактически центру Москвы необходим свой независимый от властей субъекта федерации мэр.

Елена Батурина — единственная женщина, вошедшая в московскую строительную элиту. Превращение руководителя пластиковой компании "Интеко" в главу строительной империи "Интеко" с оборотом более $1 млрд никого не удивляет, ведь муж Елены Батуриной — московский мэр Юрий Лужков. При всем уважении к трудолюбию и целеустремленности госпожи Батуриной нельзя не признать того, что именно политическое влияние и личные связи господина Лужкова открыли "Интеко" доступ к лучшим земельным участкам столицы и Черноморского побережья Кавказа. Компания, созданная Еленой Батуриной 14 лет назад, последовательно скупала недооцененные цементные заводы и домостроительные комбинаты в стране и за рубежом. С 2000 года компания "Интеко" является одним из основных клиентов Банка Москвы, который одолжил ей около 16 млрд рублей. Вторым по объему ссуд кредитором компании является Русский земельный банк, в котором 52,9% акций принадлежит Елене Батуриной.

В Москве существует частная строительная монополия, сросшаяся с государственной. Супруга Юрия Михайловича Лужкова Елена Батурина занимается скупкой стройиндустрии. Например, после того как она приобрела цементный завод в Старом Осколе, цена на его продукцию поднялась на 60%. А на цемент приходится очень большая часть в себестоимости строительства. Можно утверждать, что через два-три месяца это приведет к росту цен на жилье в Москве на 30-35%. Госмонополия не так страшна, как частная монополия, связанная с государством, как это происходит сегодня в Москве, когда жена строит, а муж распределяет подряды на строительство. В будущем году на долю предприятий, контролируемых Еленой Батуриной, придется 40-50% всех подрядов на строительство жилья в столице: она сама строит и сама же "вздувает" цену.

Я не считаю бизнес своей жены чем-то, что порочило бы нашу семью и нашу фамилию. Я дорожу своим именем... А вообще, когда приходится говорить на эту тему, это всегда выглядит каким-то оправданием. Да мне плевать на все эти разговоры. Самое главное, что я чувствую внутреннюю чистоту, а разговоры будут всегда.

...Почему же она - успешный, мощный бизнесмен - должна отказываться от любимого дела? Как я могу ее остановить, какое я право имею? Она, кстати, в отличие от многих наших так называемых олигархов, все прибыли вкладывает в расширенное производство в России. У нее ни копейки нет за рубежом.

Все разговоры о том, что она (Елена Батурина. – Ред.) пользуется административным ресурсом,—это мифы. Команде, которую она создала, 90% компаний просто позавидуют.

Я, конечно, понимаю, что супруга г-на Батурина г-жа Лужкова удивительно талантливая бизнесменша, которая всем обязана исключительно своему процветанию, но, к сожалению, есть Гражданский кодекс РФ, как справедливо отметил Немцов, и согласно кодексу имущество, нажитое в браке, является совместно нажитым имуществом. То есть нет отдельного состояния г-жи Батуриной - если она и г-н Батурин будут разводиться, им придется делить это имущество, и уже в силу только этого г-н Батурин является очень богатым человеком.

Вспоминается московский "Трансвааль-парк". Эта штука обрушилась, этой штукой владела контора под названием "Европейские технологии и сервис", кредит которой давали Батурина и ее брат. Это единственное, что можно доказать, это единственное, что доказал "Коммерсант", за что на газету подали в суд. Суд "Коммерсант" проиграл, но не по части содержания статьи, а из-за заголовка; ни один факт, приведенный в публикации, не был опровергнут. К несчастью, иском от пострадавших в аквапарке занимался известный выскочка г-н Трунов, поэтому мы не продвинулись дальше "Коммерсанта" и так и не узнали, кто стоял за "Европейскими технологиями и сервисом". Это как в анекдоте: мы не знаем, кто владелец, но кредитовала его сама Батурина.

На мой взгляд, одной только этой истории в любом нормальном государстве достаточно было бы для того, чтобы г-на Батурина выгнали нафиг из Москвы, потому что есть пределы всему.

У нас есть довольно очевидный кризис московской власти. Не то, чтобы она стопроцентно уходила в отставку с этими выборами, но сейчас это несколько более реально, чем все предыдущие слухи про уход Лужкова и его команды. Есть реальная, идущая от развития территории, необходимость объединить Москву и Московскую область, которые функционируют как один хозяйственный механизм. Наиболее активная, успешная часть населения Москвы живет в поселках в ближайшем Подмосковье и ездит сюда на работу. Москва и область - это один организм. И есть желание федеральной власти перехватить лужковские экономические рычаги. Это одна сторона. Вторая заключается в том, что финансовый кризис привел к резкому ослаблению московского девелопмента, который был сильно связан с Лужковым, был выстроен под Юрия Михайловича. Сегодня серьезные игроки - тот же Чигиринский, Исмаилов – уходят, то есть Лужков, в отличие от федеральной власти, своих олигархов теряет. У него остается только понятный ресурс в виде Батуриной, но этот ресурс - как раз не плюс, а минус, поскольку с ним связана тяжелая морально-нравственная ситуация. Таким образом, Лужков реально ослаб в этой части.

Отставку Дегтева старожилы Тверской, 13 до сих пор считают величайшей ошибкой Лужкова: это предопределило распад его некогда довольно монолитной команды. В декабре 2003 года префектуру Центрального округа возглавил Сергей Байдаков — первый выращенный самолично Лужковым кадр. Но уже через год деловые издания стали ассоциировать нового префекта с директором ФСО Евгением Муровым и его многообразными бизнес-интересами. А то, что Центральный округ уплыл из рук мэра, стало ясно, когда в октябре прошлого года Байдакова сменил прямой ставленник одного из "питерских" силовых кланов — Алексей Александров. "Казус Дегтева" придал импульс постепенному приручению и реконструкции столичного руководства.

Проблемы Чигиринского и Исмаилова — эпизоды глобальной многоходовой комбинации Кремля по смене власти в Москве. Согласно этой версии, "федералы" пытаются постепенно разрушить каркас московской системы управления, состоящий из чиновников и бизнесменов "первого круга", в число которых, безусловно, входят как Чигиринский, так и Исмаилов. Главная цель спецоперации — замена выпадающих финансовых и административных "подпорок" доверенными лицами. В связи с этим припоминают отставку начальника ГУВД Владимира Пронина (после кровавой бойни, учиненной в одном из универмагов милиционером), назначение префектом северного округа столицы Олега Митволя (сменил на этом посту брата хозяина Черкизовского рынка), увольнение ректора Московской медицинской академии Михаила Пальцева (по слухам, за него безуспешно ходатайствовал Юрий Лужков). Не так давно сменился гендиректор Всероссийского выставочного центра — как и Медакадемия, ВВЦ управляет внушительным портфелем объектов недвижимости и земли.

На самом деле о наступлении "федералов" на Москву говорят уже лет десять. Однако пока ключевым фигурам в московской бюрократии удается сохранять свои позиции, а сложившаяся в городе система хозяйствования продолжает жить.

...настоящая проблема московской столицы не в отдельных одиозных персонажах, особо приближенных к мэрии, а в порочности всей модели хозяйственной жизни в столице, характеризующейся высокой коррупционной составляющей всех бизнес-проектов, наличием пула приближенных предпринимателей, отсутствием рыночных механизмов распределения земли и подрядов и проч. Эту модель невозможно изменить, вышибая тех или иных приближенных к власти воротил: потворствующие им чиновники остаются на своих местах и ждут новых клиентов.

Господин Немцов (автор доклада "Лужков. Итоги". – Ред.) молчал бы о злоупотреблениях московских властей. У него самого рыльце в пушку, и про его злоупотребления всем известно... Что их равнять?! Лужков - это фигура, а Немцов - ничего, в тысячекилометровом приближении не сравнится с мэром столицы.

...Впрочем, царем я не стал, хотя
Кепка короне родня – без тульи
Обе. И вот что скажу, дитя:
Мудрость – она не в Кремле, а в улье.
Пчелы-таджики несут раствор,
Трутни сидят в префектуре, матка
Множит добро; для джигита с гор
Скучно, наверное, но ведь сладко.
Медленно год заменяет год,
Мысли сопят в черепной коробке.
Мир застывает, как мерин в пробке.
Мир заливает прозрачный мед.

Недаром ведь кепка, недаром! Она завершает народный, мифологический образ "своего парня", но при этом "крепкого хозяйственника", тщательно, десятилетиями выстраиваемый образ "управляющего без идеологии". Но здесь есть некоторая обманка... Дело в том, что это слово в нашем лексиконе происходит не только от слова "вести хозяйство", но и от "хозяйничать", "властвовать". А мы ведь еще помним, кого называли Хозяином с 1923 по 1953 год...

...Он действительно демиург. Создал этот фантастический, сравнимый только с президентским образ настоящего феодала — с вассалами, со своими приказами, судами, архитектурой...

Специфика современной Москвы в том, что даже недовольство значительной части населения целым рядом проблем ни к каким массовым акциям протеста не ведет (локальные протесты во дворах по частным поводам или акции "несогласных" назвать массовыми язык не поворачивается). Город чиновников – больших, средних и совсем маленьких клерков – привык к тому, что каждый сам за себя.

Имперский характер освоения территории страны и сверхвысокая концентрация всех ресурсов и возможностей в одном центре вызвали массовый приток людей в столицу. Его неизбежным следствием является то, что многие граждане не имеют исторических корней и неформальных личных связей на территории своего нового проживания, не знают и не хотят знать даже соседей по лестничной клетке. Возникает ситуация атомизированного массового сознания, предельного индивидуализма и бытового эгоизма жителей, отсюда – минимальная взаимопомощь и нигилизм в отношении большинства общественных институтов, неспособность объединяться даже ради защиты собственных интересов. В условиях очень слабых социальных сетей фактически нет и полноценных "лидеров общественного мнения", знаковые фигуры носят больше виртуальный, телевизионно-медийный характер. Повышенный уровень тревожности, многочисленный личный опыт обманов и афер в самых разных областях, истерия по поводу терроризма и "засилья мигрантов" ведет к тому, что население со всех сторон защищается различными барьерами, а любые новые фигуры воспринимаются крайне настороженно.

Основная мечта всех приближенных — включение в круговорот бюджетных денег, которые стекаются в Москву со всей страны. Это считается большой удачей. Неудивительно, что, когда из-за кризиса бюджет похудел, многие "друзья мэрии" стали стремительно сдуваться. Оказалось, что у московских олигархов, состояние которых оценивалось в сотни миллионов и миллиарды долларов, не оказалось денег даже на погашение долгов, не говоря уже об осуществлении какой-то созидательной деятельности. Тем более что с созиданием на благо страны всегда было не очень. Если в царской России капиталисты оставляли после себя какое-то наследие, плоды своего труда — заводы, фабрики, доходные и социальные дома, то новой формации зачастую нечего предъявить, кроме "бумажных" проектов и "черкизонов".

Я не человек свиты. Прочитываюсь в плотном окружении мэра редко, только если все это имеет ко мне самое непосредственное депутатское отношение. Однако однажды - только однажды - получилось так, что на целый день наши пути-дороги совпали. Досыпая на ходу, очень ранним утром притащился я тогда в кабинет Лужкова для обсуждения конфликтной ситуации и наткнулся на мэра - бодрого, ехидного, решительного.

Я вспоминаю, как в 1980 году был главным художником московской Олимпиады. Вспоминаю, как стою на лесах в Измайлове — а снизу меня вызывают Гришин, Коломин, Ресин. Помню чувство его ограниченности — и своей беспомощности: я хотел сделать праздничный город. И не мог. Витрины скучные, люди кислые, одежды однотонные плюс всеобщая и полная неспособность добиться исполнения простейших вещей. Лужков привел Москву в порядок быстрей и эффективней, чем любой другой мэр не только в России, но и в Европе. Москва меняется ежедневно. Тут главное — не останавливаться. Ее надо строить, чтобы каждый день что-то прибавлялось, чтобы ни на секунду не терялся темп. Это дает смысл и радость. Радость же — вообще главное понятие в хорошем городе. Если ее нет, все бессмысленно. Лужковская Москва чиста, весела и энергична. Я потому и изваял его дворником, выметающим весь местный сор. И еще спортсменом.

Когда Ю.М. Лужков предлагает вспомнить, кому мы обязаны олигархическим беспределом, он с поразительной искренностью объясняет нам, почему долгие восемь лет ему приходилось мужественно подавлять веления своего сердца. Именно потому, что Ельцин попускал олигархический беспредел в г. Москве, т. е. обращение узкой группой лиц административной столичной монополии в свою пользу. За столь колоссальный куш крепкая мужская дружба с тираном Ельциным - совсем небольшая плата. Тем более, что окончательно схватив в Москве все, что можно, и дождавшись, пока тиран ослабнет, можно смело обличать тот самый олигархический беспредел - что мы и наблюдали в 1998-99 гг., дивясь тому, сколь храбр и мужественен бывает Ю.М. Лужков, когда он лягает связанного льва.

Лужков проявил себя умелым управленцем. Ему мы обязаны третьим кольцом, а нужно оно нам или нет, это уже другой вопрос.